Февральская революция маршала Тантави

Если трезво смотреть на факты, то ничего уникального в Арабской Республике Египет не произошло – страна просто перешла от достаточно либеральной диктатуры к режиму военного положения. Не следует забывать, что многие старшие офицеры египетских вооруженных сил были одновременно и частью властных кругов, замешанных в коррупции и подозреваемых в деловых связях с кругами коммерческими. Кроме того, Соединенные Штаты еще могут сыграть свою роль в окончательной замене Мубарака военным, а не демократически избранным правительством. Не случайно Израиль, долгое время поддерживавший ушедшего президента, выразил надежду, что «мирный период» израильско-египетских отношений будет продолжаться.

ТАХРИР – ПЛОЩАДЬ ОСВОБОЖДЕНИЯ

Предсказывать развитие событий в Египте – занятие не очень благодарное. Политика – это всегда результирующая от столкновения множества самых разных интересов, желаний, эмоций. Впрочем, лет десять или даже пять назад любой серьезный востоковед, не колеблясь, сказал бы, что Хосни Мубарак с его огромным политическим опытом всех своих политических оппонентов проглотит, переварит, еще раз проглотит и останется у власти.

В последнюю неделю января весь Египет стал требовать конца 30-летнего правления президента Мубарака. Антиправительственные протесты усилились к концу месяца, египтяне стихийно бросили вызов комендантскому часу и вышли на улицы. 28 января в телевизионном обращении к народу глава государства заявил, что он распускает правительство, но отказался уйти в отставку. Он невнятно говорил о проведении некоторых реформ, но угрожал применить силу для подавления протестов.

В отчаянной попытке удержаться у власти Мубарак впервые более чем за 20 лет призвал на помощь армию, чье веское слово и оказалось, в конце концов, решающим.

ЛЮБЯТ ЖЕНЩИНЫ ВОЕННЫХ

К солдатам в АРЕ относятся с любовью: армия в стране призывная, солдаты представляют собой крестьян, одетых в военные куртки. Унтер-офицерский состав – это простые жители Каира, Александрии или Исмаилии, с нашивками.

Офицерский же корпус египетской армии – вещь более сложная. Современная республика начиналась военным переворотом генерала Нагиба и Гамаль Абделя Насера, никогда не забывавшего о своих армейских корнях. Правительство сознательно проводило курс на изоляцию среднего командного состава от общества, пораженного жаждой наживы. Офицеры и их семьи живут в отдельных кварталах, покупают товары по низким ценам в военторгах, отдыхают в своих санаториях и домах отдыха на Средиземном море или в Файюме с его знаменитой птичьей охотой. Армия слегка презирает буржуазию и ощущает свою внутреннюю миссию как защиту от эксцессов рыночной стихии.

Армейским офицерам с их профессиональным презрением к полицейским и спецслужбам было бы трудно заставить солдат стрелять в своих братьев, недавно снявших мундиры и оказавшихся без работы или без земли. К тому же не следует забывать, что переворот Насера офицеры изучали в военных колледжах, а маршал Тантави так и вовсе знает его по личному опыту.

СТРАНА, НЕ ЗНАВШАЯ СВОБОДЫ СО ВРЕМЕН ФАРАОНОВ

29 января Мубарак назначил Омара Сулеймана, долгое время возглавлявшего спецслужбы, вице-президентом. Это было знаменательным событием уже потому, что Мубарак на протяжении 30 лет правил страной без заместителя. Не все помнят, что хорошо сохранившийся Сулейман тоже не мальчишка – ему 76 лет. За ним тянется длинный хвост разного рода «специальных» мероприятий, при этом его называют другом США и Израиля. Сулейман был одним из элитных офицеров, которые были отправлены на учебу в Советский Союз в 1960-х годах. Говорят, Насер доверительно сказал ему перед поездкой, что хочет, чтобы тот вернулся «яростным антикоммунистом». Сулейман оправдал желание своего президента и в конечном итоге пошел гораздо дальше в этом направлении, став одним из проверенных союзников Вашингтона.

Именно Омар Сулейман олицетворял собой единственную угрозу привилегированному положению армии. Внутренние спецслужбы и вооруженные силы – злейшие взаимные оппоненты и конкуренты. Армейские генералы выступили, чтобы не допустить получения бывшими контрразведчиками полной власти.

«В РЕВОЛЮЦИИ НЕТ ШАБЛОНА»

 30% населения Египта моложе тридцати лет, Рё эти люди РЅРµ желают провести жизнь РІ вечном страхе перед аппаратом безопасности Сулеймана. Среди целей демонстрантов было Рё ненавидимое министерство внутренних дел, РЅРѕ военные Рё полицейские снайперы держали РёС… РЅР° расстоянии.

При этом ни одна политическая партия или лидер не возглавили общественное недовольство. «Братья-мусульмане» (БМ) только задним числом рекомендовали своим членам присоединиться к акции протеста. Тут важно то, что «братья» хорошо понимали, что Мубарак будет использовать страх Запада перед исламистами в свою пользу.

Во время беспорядков правительство решило спрятать ненавидимую полицию за спинами армейских патрулей. Это породило множество проблем. Помимо прочего, отсутствие полицейских на улицах способствовало широкомасштабному мародерству. Многие граждане были вынуждены объединяться, чтобы защищать свои дома, а не присоединяться к антиправительственным протестам. Но на практике это способствовало организации гражданского общества – потенциально антиправительственных сил.

ОТ ФЕВРАЛЯ К ОКТЯБРЮ?

Не все заметили, что решающую роль сыграли не столько демонстрации, сколько забастовки, которые дестабилизировали ситуацию в гораздо большей степени. Встали не только заводы, но и банки, СМИ, почта, железные дороги и больницы. Фараоновы традиции египетской бюрократии порой очень занятны. Так, акции протеста сотрудников банка привели к тому, что два дня были объявлены «незапланированными небанковскими днями». Биржа не работала три недели.

Тысячи бастующих рабочих нефтяной отрасли требовали отставки министра нефти Самеха Фахми, при этом помимо ряда экономических требований выдвигались и политические, такие как «прекращение экспорта газа в Израиль». Бывший посол Израиля в Египте Эли Шакед простодушно заметил: «Демократия – это что-то очень красивое. Тем не менее в интересах Израиля, США и Европы, чтобы Мубарак остался у власти».

Оппозиция, единая как никогда прежде, требовала отставки президента и формирования правительства национального единства как начала движения в направлении демократии. Предложение Мубарака фактически означало, что его правительство и правящая партия НДП будут контролировать проведение очередных президентских выборов.

Сулейман же заявил, что «отец и вождь» останется на своем посту до октября, но ни сам глава государства, ни его сын Гамаль Мубарак не будут баллотироваться на выборах. Он попросил протестующих прекратить свою сидячую демонстрацию на площади Тахрир и предложил оппозиционным партиям, в том числе и запрещенным «Братьям-мусульманам», переговоры. Однако представители оппозиционных партий, хорошо зная политические качества Мубарака, подтвердили, что они готовы к переговорам, но только после его ухода.

Газета «Аль Масриюн» утверждала, что высшие египетские официальные лица во главе с Сулейманом провели тайное совещание по необходимым мероприятиям в Александрии 2 февраля, но было уже поздно. Генералы готовились к своему ходу. После 18 дней общенационального протеста Мубарак понял, наконец, то, что до этого не был способен увидеть: его режим потерял все возможные формы общественной поддержки и согласия.

«В нынешние тяжелые дни президент принял решение подать в отставку и передать все полномочия высшему совету военного командования армии», – заявил Омар Сулейман. Между тем, согласно конституции, верховная власть в Египте должна была оказаться в руках спикера парламента, а не главы высшего военного совета, министра обороны Мохаммеда Хусейна Тантави.

Военные – люди простые. Они распустили парламент, заполненный приверженцами Мубарака, и приостановили действие конституции, пообещав провести демократические выборы через полгода. Многие им поверили.

ПРЕДАННАЯ РЕВОЛЮЦИЯ

Запад решил отказаться от поддержки престарелого президента. После кровавых событий на площади Тахрир Барак Обама занял жесткую позицию, требуя начала немедленных политических преобразований. В совместном заявлении США, Германия, Франция, Италия и Испания призвали к немедленному политическому переходу власти в Египте, осудив «всех тех, кто применяет и поощряет насилие». Лидеры Европы призвали Мубарака «начать процесс преобразований, которые должны быть отражены в создании на широкой основе правительства наряду со свободными и справедливыми выборами».

Однако позиция США не была однозначной. Государственный секретарь Хиллари Клинтон заявила 30 января, что США «не поддерживают перехода к новому правительству, где угнетение может пустить корни». Вице-президент Джозеф Байден указал, что Мубарак был «очень ответственным по отношению к американским геополитическим интересам в регионе».

В США хорошо понимают, что простых правильных решений не бывает. Прежде всего потому, что решения представляют собой функцию от динамически меняющихся внешних условий. Не бывает и красивых правильных решений, потому что они должны отражать все причудливые изгибы реальности, перенимая уродливость таких изгибов.

Дело в том, что на карту поставлено будущее одного из крупнейших военно-политических союзников США в регионе. Египет является крупнейшим после Израиля получателем американской помощи в виде военной техники на 2 млрд долларов в год. Кстати, не все знают, что именно маршал Тантави был идеологом и главным вдохновителем долгосрочной программы египетских ВС по отказу от советских военных технологий в пользу американских. Эта программа, по факту, успешно завершена, в Египте построен завод по производству американских танков М1 «Абрамс» и бронемашин.

«ПУДЕЛЬ МУБАРАКА»

Документы WikiLeaks свидетельствуют о том, что американские дипломаты, не особенно стесняясь в выражениях, называли 75-летнего маршала «пуделем Мубарака», намекая на его непоколебимую верность президенту. Сейчас им придется смотреть пожилому маршалу в глаза. Впрочем, американские дипломаты – люди без особых комплексов; им не привыкать.

Утечка американских дипломатических документов указывала на некоторые трения между Тантави и семьей Мубарака. Тантави был разочарован перспективой того, что сын Мубарака Гамаль может занять пост президента. Гамаль, в свою очередь, считался враждебно настроенным по отношению к Тантави и добивался его отставки. Утверждают, что Тантави выступал против политики приватизации, которая ассоциировалась с Гамалем Мубараком, называя ее «новым империализмом», высасывающим ресурсы из национального богатства.

Тантави был командующим элитной республиканской гвардией. В качестве министра обороны «дворцовый» генерал пользовался гораздо меньшей популярностью, чем его предшественник, харизматичный Абдель-Халим Абу Газала, которого называли преемником Мубарака. Опытнейший Мубарак уволил Абу Газала в 1989 году, заменив его гвардейцем Тантави, которого, как свидетельствует WikiLeaks, в армии недолюбливали, считая недостаточно компетентным в армейских вопросах, поднявшимся за счет приближенности к президенту (при этом он, однако, сражался в трех войнах Египта с Израилем – в 1956, 1967 и 1973 годах). Американские дипломаты так оценивали маршала: «Он и Мубарак ориентированы на стабильность режима и поддержание статус-кво до конца своих дней. У них просто нет энергии, намерения или мировоззрения сделать что-нибудь по-другому». Тантави редко появлялся на публике, но на площади Тахрир отметился.

ХВАТИТ ЛИ ПРЯНИКОВ НА ВСЕХ?

Армия была в числе главных политических игроков в АРЕ со времен революции 1952 года. Опубликованная WikiLeaks телеграмма от 9 июля 2009 года сообщала, что высокопоставленный аппаратчик НДП и бывший министр Али Хиляль Дессуки заверил посольство США в Каире, что египетские военные «обеспечат плавную преемственность власти», подчеркнув при этом, что «реальный центр власти в Египте – это армия».

Армия не хочет, чтобы ее привилегированное положение в египетском обществе было поставлено под угрозу. Назначением Сулеймана закончились все спекуляции о президентстве Гамаля Мубарака, то есть партийный гражданский аппарат уже проиграл конкурентам в форме. Но вопрос о том, кто возглавит страну – армейский или контрразведчик, – оставался открытым. При этом фракция гражданских партаппаратчиков, организовав массовые и кровопролитные столкновения между сторонниками и противниками президента, дала военным основания вмешаться.

Начальник генерального штаба сухопутных войск генерал-лейтенант Сами Энан поехал в Вашингтон. О чем он там договаривался, мы не знаем, но можно предположить, что добро на переворот было получено.

«БРАТУШКИ»

«Братья-мусульмане» стали самой крупной и организованной силой политической оппозиции в стране. Группа первоначально оставалась в стороне от восстания, возможно, не зная, как исламистские движения должны реагировать на спонтанный и нерелигиозный характер выступлений, но позднее, используя свои сильные организационные возможности, БМ мобилизовали большое число своих сторонников на акции протеста.

США вели тайные переговоры с БМ в течение достаточно долгого времени. В постмубараковской политической конфигурации «братья», очевидно, будут играть значительную роль. Один из лидеров организации Камаль Эль-Хельбави, который находится в изгнании в Великобритании, отметил, что партия выступает за «свободу, консультации, равенство и все гражданские свободы».

Тем не менее остается открытым вопрос, смогут ли БМ стать наиболее мощной политической силой в демократическом Египте. При режиме Мубарака они пользовались поддержкой со стороны среднего класса, «базара», неплохо показав себя даже в сомнительных выборах 2005 года, завоевав 80 парламентских мест из 454. Жесткие меры против «братьев» со стороны партийного аппарата НДП привели к тому, что БМ не взяли ни одного места на выборах 2010 года. Сейчас же им придется конкурировать с другими политическими силами.

«Братья-мусульмане» – на сегодняшний день крупнейший исламистский блок в арабском мире – заявили с самого начала, что речь в восстании идет не об исламе, но о Египте и что они не стремятся обеспечить себе специальное место в новом порядке. Действительно, они образовали коалицию с четырьмя светскими группами и коллективно уполномочили Мохаммеда аль-Барадеи, совершенно светского и вестернизированного технократа, вести переговоры с армией от своего имени.

ЭКОНОМИКА РЕШАЕТ ВСЕ

Народные выступления в Египте часто рассматриваются как результат гнева и разочарования людей в результате трех десятилетий политических репрессий. Но ясно также, что значительную роль в генерации гнева и возмущения масс, приведших, наконец, к переломному моменту на улицах городов Египта в последнюю неделю января, играют материальные условия жизни.

Период с начала 1990-х годов был отмечен ростом политического влияния гражданской фракции НДП во главе с Гамалем Мубараком, которая в экономике проводила политику Международного валютного фонда (МВФ). Соглашения, подписанные с МВФ, и пристрастия Мубарака-младшего привели к значительному сдвигу в направлении приватизации госактивов, дерегулирования рынков и рыночных реформ при сокращении контроля со стороны правительства. Внешняя торговля была либерализована, а импортные тарифы максимально сокращены. Валютный контроль был в основном снят, личные и корпоративные ставки подоходного налога сокращены.

Между тем безработица бушевала – по оценкам, около 20% рабочей силы и до 50% молодежи безработные. В абсолютной бедности живет примерно одна пятая населения (оценка еще до резкого роста цен на продукты питания в 2007 году).

Рост экономического неравенства был связан с падением материального благосостояния значительной части населения, цены на товары первой необходимости продолжали расти, а заработная плата не росла, при этом найти оплачиваемую работу становилось еще труднее. Западные СМИ в большинстве своих комментариев пропустили экономический аспект событий в арабских странах – они игнорируют тот факт, что все эти режимы не только недемократические и настроенные на политические репрессии, но и как один агрессивно неолиберальные в их экономической политике.

Будь то в Тунисе, Иордании или Египте, правительства были готовы подставить граждан под удары глобального кризиса, засухи и превратностей мировой экономики при жесткой защите экономических интересов очень небольшой элиты – национальной финансовой олигархии. На самом деле в этом и состояла основная решающая причина их непопулярности.

ПОСЛЕ ФЕВРАЛЯ

Никто пока не может сказать, произойдут ли структурные изменения в египетском обществе и экономике или все ограничится небольшими косметическими операциями. Так или иначе, сам масштаб событий стал действительно грандиозным.

С 1952 года судьба Египта определяла судьбу арабского мира в целом. Каир был долгое время интеллектуальным и культурным центром для арабской интеллигенции. Демографически Египет – это половина арабского мира. Насеровское свержение монархии проложило путь к серии антимонархических революций в арабском мире. Светский арабский национализм распространялся из одной страны в другую, а Гамаль Абдель Насер стал маяком такого национализма.

Сейчас же все общество объединилось против господствующего слоя финансовой буржуазии. Национальный капитал готов предоставлять деньги, либералы готовы выставить аль-Барадеи или еще десяток вождей в ассортименте, «Братья-мусульмане» – свое идеологическое влияние, рабочие – мощные забастовки на текстильных предприятиях в дельте Нила и Асьюте, крестьяне – поддержать исламистов, а копты-христиане – не выступать против них.

Египетское восстание разожгло арабское воображение и изменило реальность. Джинна очень сложно будет загнать обратно в бутылку. И будет ли за египетским февралем египетский октябрь, сказать очень трудно.

Саид ГАФУРОВ, востоковед, кандидат экономических наук

http://www.vvprf.ru/archive/clause341.html